Your Style Is No Flake, Them Beige Boots Are Kinda Weak

С некоторым опозданием MIT все-таки публикует список лучших фильмов 2013-го. Принцип отбора с прошлого года не изменился: рассматривается кино, которое вы могли видеть в российском прокате или отыскать в Интернете в качестве не хуже DVDScr. Фильмы расположены в произвольном порядке.

1. «Великий мастер», Вонг Карвай

Читать далее

Вроде как дети, но все в бороде

Разговоры о мексиканском фильме «Эли», который был показан в Каннах, получил там приз за режиссуру, а теперь добрался и до Москвы, принято начинать с упоминаний о его чрезвычайной жестокости. О том, что его автор, режиссер Эскаланте, — лютый натуралист и верный последователь Ханеке. Это, наверное, так, однако нельзя не заметить, что «Эли» удивительно сдержан для фильма, в котором яйца заглавного героя обливают бензином и поджигают.

Герой этот из породы маленьких людей, честный, горбатится на автозаводе, живет в одной квартире с отцом, младшей сестрой, женой и грудным ребенком. Не слишком уверен в себе, в роли главы семейства (пока) чувствует себя неуютно; когда переписчик спрашивает его о том, сколько человек живет в доме, не может даже сразу назвать точную цифру. Со временем, можно не сомневаться, и деньги в доме какие-никакие появились бы, и второй ребенок, если бы упомянутая сестра не закрутила роман с идиотом-солдафоном, тот не украл пару пакетов кокаина, а Эли их не обнаружил и не выкинул содержимое в канаву.

Переход от бытовых зарисовок, составляющих первую треть фильма, к пыточным процедурам здесь оформлен так, как подсказывает сам однообразный бескрайний мексиканский пейзаж. Проще говоря, не меняется вообще ничего. И в самые свирепые моменты, и в условно трогательных сценах камера держит внушительную дистанцию и не делает различий между людьми, кактусами и плакатами на стенах. Конечно, безэмоциональность ограничивает и без того скромную аудиторию фильма, в которую едва ли входят неоднократно упомянутые на этих страницах домохозяйки, но она же гарантирует, что рассуждения о не самых приятных вещах будут доведены до конца и не обернутся пошлостью.

Сухой, скучноватый стиль ограждает режиссера и от упреков в эстетизации бойни или в том, что он ищет дешевый способ шокировать. Несостоятельность последней претензии будет очевидна любому, кто смотрел в кинотеатре «Эли» и, скажем, «Антихриста». Если с Триера люди уходили неослабным потоком, то Эскаланте почти все досматривают до конца, причем на сеансе «Эли» зал отчетливо ахнул лишь в одном полусекундном моменте, когда на экране свернули шею милому щеночку.

Соблюдая спартанскую дисциплину, режиссер достигает главного – скармливает успокоенному зрителю редко звучащую, неудобную идею о том, что насилие как таковое цивилизации не то что не противно, а даже и необходимо. Поскольку в обучении желательно использовать примеры попроще, для закрепления усвоенного материала привлечен откровенно дубовый символизм: после пыток в семье Эли наметился, по понятным физиологическим причинам, некоторый разлад, но стоит герою отомстить мучителям – и всё налаживается буквально в следующем кадре.

В идеале зрителю стоило бы внушить еще и мысль о том, что жизнь человека будет подороже жизни щеночка, но этим Эскаланте не озаботился.

And No, I Didn’t Retire

А вот программа Каннского фестиваля. Поскольку вам наверняка лень ее читать, можно просто запомнить, что там встречаются Игуменцева, Полански, Рёфн, Озон, Миике, Коэны, Тобак, То, Коппола (София), Содерберг

Opening night film: The Great Gatsby, dir Baz Luhrmann

Closing night film: Zulu, dir Jérôme Salle

In competition
Jury chair: Steven Spielberg

Only God Forgives, dir Nicolas Winding Refn
Borgman, dir Alex Can Warmerdam
La Grande Bellezza, dir Paulo Sorrentino
Behind the Candelabra, dir Steven Soderbergh
La Venus a la Fourrure, dir Roman Polanski
Nebraska, dir Alexander Payne
Jeune et Jolie, dir François Ozon
La Vie d’Adele, dir Abdellatif Kechiche
Wara No Tate, dir Takashi Miike
Soshite Chichi Ni Naru, dir Kore-Eda Hirokazu
Tian Zhu Ding, dir Jia Zhangke
Grisgris, dir Mahamat-Saleh Haroun
The Immigrant, dir James Gray
Heli, dir Amat Escalante
Le Passe, dir Asghar Farhadi
Michael Kohlhaas, dir Arnaud Despallieres
Jimmy P. (dir. Arnaud Desplechin)
Inside Llewyn Davis, dir Ethan and Joel Coen
Un Chateau en Italie, dir Valeria Bruni-Tedeschi

Un Certain Regard
Jury chair: Thomas Vinterberg

The Bling Ring, dir Sofia Coppola
L’Inconnu Du Lac, dir Alain Guiraudie
Anonymous, dir Mohammad Rasoulof
As I Lay Dying, dir James Franco
Bends, dir Flora Lau
Death March, dir Adolfo Alix Jr
Fruitvale Station, dir Ryan Coogler
Grand Central, dir Rebecca Zlotowski
L’Image Manquante, dir Rithy Panh
La Jaula De Oro, dir Diego Quemada
Miele, dir Valeria Golino
Norte, Hangganana Ng Kasaysayan, dir Lav Diaz
Omar, dir Hany Abu-Assad
Les Salauds, dir Claire Denis
Sarah Prefere La Course, dir Chloe Robichaud

Special screenings

Weekend of a Champion, dir Roman Polanski
Seduced and Abandoned, dir James Toback
Otdat Konci, dir Taisia Igumentseva
Muhammad Ali’s Greatest Fight, dir Stephen Frears
Stop the Pounding Heart, dir Robero Minervini
Max Rose, dir Daniel Noah
Bombay Talkies, dir Anurag Kashyap, Dibakar Banerjee, Zoya Akhtar, Karan Johar

Midnight screenings

Monsoon Shootout, dir Amit Kumar
Blind Detective, dir Johnnie To

Out of Competiton

All Is Lost, dir J.C. Chandor
Blood Ties, dir Guillaume Canet

You Got a Mouse in Your Throat, You Need an Operation

Простите, я на минутку, пару слов сказать об Antiviral, не особенно известном новом Кроненберге. Новом во всех возможных смыслах: кино участвовало в «Особом взгляде» Канн-2012, попало на DVD пару недель назад, а снял его 32-летний дебютант Брэндон, сын Дэвида Кроненберга.

Читать далее

Лучшее за 2012

Хорошее кино, добравшееся до России в 2012-м. Не рейтинг, конечно, а список, в котором при желании можно выделить две части: первую четверку и отстающих. Где-то здесь, вероятно, должен быть и новый Балабанов, но я его пока не видел.

1. «Космополис», Дэвид Кроненберг

2. «Корпорация “Святые моторы”», Леос Каракс

3. «Ограбление казино», Эндрю Доминик

Читать далее

При Волобуеве такой хуйни не было

После разочаровывающего «Облачного атласа», сосуществование целых шести сюжетов в котором вовсе не делает его непохожим на фильмы вроде «Петли времени», поддерживающие моду на выдуманные, напускные сложность и серьезность, посмотрел нового Хиллкоута, Lawless. Он в четверг вышел в прокат под оригинальным книжным названием «Самый пьяный округ в мире» (имеется в виду американский округ Франклин, где во времена сухого закона было налажено самогонокурение).

Сценарий, написанный, между прочим, Ником Кейвом, рассказывает о братьях-бутлегерах (Шайя ЛаБаф, Том Харди и Джейсон Кларк), которые организуют мелкое производство с согласия местных полицейских. ЛаБаф молодой, нескладный и легкомысленный; Харди, на контрасте с шебутным младшим родственником, спокоен, говорит неразборчиво и половину фраз начинает с междометия Um; Кларк в основном пьет (по правде сказать, его присутствие можно оправдать лишь тем, что в книге — и в реальности — братьев было трое), но в душе, как и остальные, хороший.

Читать далее

It’s stupid, sadistic and suicidal to have children right now

Позавчера в «Салюте» давали премьеру рефновского «Драйва», который в Каннах получал приз за режиссуру. До собственно премьеры добралось человек сорок: бóльшую часть пришедших остановило появившееся на двери объявление «По вине прокатчика фильм будет демонстрироваться на английском языке без русских субтитров». Сам «Драйв» между тем оказался дико крутым и одним из тех редких фильмов, в которых говорят меньше, чем у Мельвиля. При этом Рефну есть куда расти — у него Гослинг всё же получает право на улыбку, а в каком-нибудь «Самурае» Делону пришлось одним выражением лица обходиться.

Помимо долгожданного возвращения на экран героя, полфильма жующего зубочистку, «Драйв» радует уместным рапидом, тем, что в номинально автомобильном кино на погони отведено около 30 секунд, Перлманом, которому достались подходящие нарочито идиотские реплики, уважением к великому фильму «Жить и умереть в Лос-Анджелесе» — всем, кроме, быть может, цифровой природы.

Чуть раньше посмотрел выдающуюся трилогию Ханеке: «Седьмой континент», «Видео Бенни» и «71 фрагмент хронологии случайностей». Наверное, никому не надо объяснять, что это очень медленно, про насилие, репетивно, с длиннейшими статичными кадрами и не слишком приятно. Не знаю даже, кому лучше Ханеке удается показывать обычные действия так, что они превращаются в нечто отталкивающее; да и показывать-то, кстати говоря, не обязательно — в «Видео Бенни» этот мощный талант сооружает совершенно отвратительную сцену, которая разворачивается за кадром. С другой стороны, я раньше думал, что Ханеке — человек без юмора, а он, оказывается, не таков: это и по фильмам видно, и по комментариям к ним. Спрашивают его, скажем, о том, что в «Седьмом континенте» делает приблизительно трёхминутный фрагмент, в котором пачки денег методично смывают в унитаз, а он в ответ: «Понимаете, я подумал, что это сильнее воздействует на фестивальную аудиторию, чем [извините, спойлер] двойное самоубийство родителей и убийство ребенка». И смеется, довольный.

Еще раньше была дилогия Марка Лестера (это, если кто не помнит, режиссер «Коммандо»): «Класс 1984-го» и «Класс 1999-го». Первый фильм — вольный ремейк важной драмы «Школьные джунгли» про нового учителя, который схлестнулся с укоренившимися в школе хулиганами и перевоспитал их — где словом, а где и кулаком. «Джунгли» сняты в 1955-м, и по нынешним временам там всё довольно вяло развивается: школьники мелко пакостят, иногда срывают занятия, пишут анонимные письма жене главного героя, у его друга, принесшего им Бикса Бейдербека послушать, все пластинки сломали и т. д. Чтобы оживить повествование, Лестер этого друга сделал учителем биологии — алкоголиком с психопатическими наклонностями, которого школьники выводят из себя тем, что превращают живой уголок в скотобойню. Далее биолог безуспешно пытается раздавить поганцев, те в отместку насилуют жену главного героя, а он устраивает такой конец фильма, которому позавидовали бы многие джалло.

Почувствуйте, в общем, разницу. При этом «Класс 1984-го» парадоксальным образом неглупый, чего нельзя сказать о «Классе 1999-го». Единственная найденная мною рецензия на «1999-й» — а это, скажем прямо, комичный фильм про учителей-киборгов — начинается словами «»Class of 1999″ gets a D for dumb, dull and derivative», а заканчивается сомнительным комплиментом «Это не самый жестокий фильм месяца — «Вспомнить всё» его, наверное, обходит». Всё верно — он настолько плох, что даже полностью выложен на YouTube; верно, впрочем, и замечание коллеги Евгения о том, что в детстве казалось, что круче этого фильма нет ничего.

ИТАР-ТАСС уполномочен заявить

В Каннах победил тайский «Дядюшка Бунми», Михалкову с Лозницей ничего не досталось. Немного жаль — но только потому, что блогерам теперь нет нужды изобретать теории о том, как Никита Сергеевич всех купил и выклянчил ветку. Впрочем, они еще могут выступать в жанре НУ ВОТ, МЫ ЖЕ ГОВОРИЛИ; тоже смешно будет, надеюсь.

Слава богу, Иньярриту не наградили. Полный список здесь.

Скоро будем тут что-нибудь про ММКФ писать. Наверное.

Wo sind die Kinder?

В 2001 году Canal+, в связи с выходом Mulholland Drive в европейских кинотеатрах, попросил Дэвида Линча, чтобы он составил список подсказок, помогающих наблюдательному зрителью «разгадать» фильм. Страрому еврею такой розыгрыш понравился, и, до сих пор, куча народу придумывает себе странные версии по поводу этого фильма, искажает реальность благодаря этому списку (http://www.mulholland-drive.net/studies/10clues.htm). Когда я смотрел во второй раз Ханеке, мне все время казалось, что ему стоит сделать тоже самое, только не подсказки, а запреты.

belaja_lenta

Мне кажется, самый важный запрет, – сказать, что „Это не фильм о фашизме!”. Я знаю, что проще всего толковать любую историю в контексте времени, в котором разворачиваются события, но, пожалуйста, не спешите. Если обратить внимание на детали, действие происходит все-таки в 1913-1914 годах, и сообщается о нападении Австрии на Сербию, а не Германии на Польшу, да и, самое главное, любое конкретизирование здесь уничтожает масштаб мысли, рушит его целостность, делает из массивного здания – маленькую дохленькую двухкомнатную квартирку, где какие-то черно-белые люди мучаются из-за какого-то фашизма.

It would be too simple if we were to reduce the film to that specific a phenomenon. The basic model of behavior that you see in this film applies to every country and to every age. It would be a mistake if you saw this film simply about Germany and about German National Socialism.

Второй запрет, по моему, должен быть: „Это не триллер!”. Я изумился тому, сколько рецензиий в интернете написано с гневом и чуть ли не со злостью, потому что, видите ли, людям не хватает развязки.  Они смотрят этот фильм и ждут в конце сцену вокруг стола, где все герои сидят друг напротив друга и выслушивают длинную разоблачающую речь протагониста-детектива-в-усах? Агата Кристи посередине Викторианского романа? Nein. Ханеке всегда работал на то, чтобы люди чувствовали себя максимально-зрителями, чтобы им давали множество вопросов и возможностей думать, пространство для фантазии и догадок. Черно-белая картинка, закадровый голос – все это работает на то, чтоб не было лишних эмоции, не было жанра, а просто история и много людей в ней – и у всех у них не экспозиция-завязка-развитие-кульминация-развязка, а характеры, прошлое, отношения, проблемы – жизнь.

I believe that the purpose of drama is not to let you go home feeling reassured. Every film is manipulative, raping the viewer. So the question is: Why do I rape the viewer? I try to rape him into being reflective, and into being intellectually independent and seeing his role in the game of manipulation. I believe in his intelligence. At its best, film should be like a ski jump. It should give the viewer the option of taking flight, while the act of jumping is left up to him

wrfield

И третий запрет: „Я не мизантроп!”. Все эти трактовки, начинающиеся тем, что «он ненавидящий всех людей, мерзкий маньяк, вдруг взялся и накалячил огромное противное кино про то, какие мы уроды,  так вот ты сам урод, хуй австралийский!» – никакого, опять же, отношения к фильму не имеют.

I think it’s a little simplistic to explain a work through the psychology of its author. In other words, that Haneke has emotional problems, so I don’t have to take his films seriously. By using this argument, the viewer retreats from the challenges of the film.

Мне кажется, „Белая лента”, – это есть та самая презумпция невинности, которую все родители сваливают на своих детей, надеясь не увидеть в них то, что они уже видят в себе. Любая попытка взрослых воспитывать, любое наказание в фильме приводит к равнозначному по логике и агрессивности ответу со стороны детей и, в какой-то момент, оказывается, что это не родители сталкиваются со своими сумасшедшими детьми, а  это родители, которые сталкиваются сами с собой. И вся проблема именно в том, как это так получается:  как учить кого-то чему-то, когда сам этого не умеешь? Как быть примером для подражания, когда у тебя самого столько грязи, что ты отказываешься ее замечать? Как тебе задавать критерий: что такое „хорошо” и что такое „плохо”, или, точнее, как тебе запрещать другим делать то, что „плохо”, когда сам себе запретить не можешь?

В фильме, кстати, насилие над людьми нигде не показано, только над природой – мальчик злостно режет капусту Барона, девочка берет маленькую птичку, чтоб убить ее ножницами – и это о том, что наказывая, заставляя, ожидая чего-то от детей, родители практически пытаются убить их сущность. Ведь невозможно ожидать от человека, какого бы он возраста ни был, быть невинным? Аврелий Августин пишет: „Младенцы невинны по своей телесной слабости, а не по душе своей”. Белая лента – эта та химера взрослых, которая нужна им, чтоб с чистой совестью пытаться контролировать своих детей ради собственного утешения, когда остается только ненавидеть себя за свои грехи. Эта ненависть приводит к замкнутому кругу мертвых ценностей: традиции подменяются тупой периодичностью и, в результате, дети вырастают такими же, как родители: Бог  – это не больше, чем человек, который решает кому умирать и кому нет. Смерть  – это не больше, чем очередное наказание. Жизнь – это возможность унижать других, максимально доказывая свою правоту.

I see children as a fresh field in which people are walking with their hard rubber boots.

the-white-ribbon2

Ура

Ну что, ветвь получил The White Ribbon Ханеке, гран-при — A Prophet Одиара.
Будем считать, что их предыдущие фильмы я просто не понимал, а на самом деле они были ок. Или, как вариант, в этот раз они сняли нечто такое, что превосходит все предшествующие работы в 2,5 раза как минимум.

Ура, короче.