Вроде как дети, но все в бороде

Разговоры о мексиканском фильме «Эли», который был показан в Каннах, получил там приз за режиссуру, а теперь добрался и до Москвы, принято начинать с упоминаний о его чрезвычайной жестокости. О том, что его автор, режиссер Эскаланте, — лютый натуралист и верный последователь Ханеке. Это, наверное, так, однако нельзя не заметить, что «Эли» удивительно сдержан для фильма, в котором яйца заглавного героя обливают бензином и поджигают.

Герой этот из породы маленьких людей, честный, горбатится на автозаводе, живет в одной квартире с отцом, младшей сестрой, женой и грудным ребенком. Не слишком уверен в себе, в роли главы семейства (пока) чувствует себя неуютно; когда переписчик спрашивает его о том, сколько человек живет в доме, не может даже сразу назвать точную цифру. Со временем, можно не сомневаться, и деньги в доме какие-никакие появились бы, и второй ребенок, если бы упомянутая сестра не закрутила роман с идиотом-солдафоном, тот не украл пару пакетов кокаина, а Эли их не обнаружил и не выкинул содержимое в канаву.

Переход от бытовых зарисовок, составляющих первую треть фильма, к пыточным процедурам здесь оформлен так, как подсказывает сам однообразный бескрайний мексиканский пейзаж. Проще говоря, не меняется вообще ничего. И в самые свирепые моменты, и в условно трогательных сценах камера держит внушительную дистанцию и не делает различий между людьми, кактусами и плакатами на стенах. Конечно, безэмоциональность ограничивает и без того скромную аудиторию фильма, в которую едва ли входят неоднократно упомянутые на этих страницах домохозяйки, но она же гарантирует, что рассуждения о не самых приятных вещах будут доведены до конца и не обернутся пошлостью.

Сухой, скучноватый стиль ограждает режиссера и от упреков в эстетизации бойни или в том, что он ищет дешевый способ шокировать. Несостоятельность последней претензии будет очевидна любому, кто смотрел в кинотеатре «Эли» и, скажем, «Антихриста». Если с Триера люди уходили неослабным потоком, то Эскаланте почти все досматривают до конца, причем на сеансе «Эли» зал отчетливо ахнул лишь в одном полусекундном моменте, когда на экране свернули шею милому щеночку.

Соблюдая спартанскую дисциплину, режиссер достигает главного – скармливает успокоенному зрителю редко звучащую, неудобную идею о том, что насилие как таковое цивилизации не то что не противно, а даже и необходимо. Поскольку в обучении желательно использовать примеры попроще, для закрепления усвоенного материала привлечен откровенно дубовый символизм: после пыток в семье Эли наметился, по понятным физиологическим причинам, некоторый разлад, но стоит герою отомстить мучителям – и всё налаживается буквально в следующем кадре.

В идеале зрителю стоило бы внушить еще и мысль о том, что жизнь человека будет подороже жизни щеночка, но этим Эскаланте не озаботился.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>